— Тигран, последние шесть-семь лет серьезный объем средств рыбной отрасли был направлен на обязательства по строительству флота и береговых мощностей, а также плату за участки. При этом резкого снижения производственных показателей не произошло. Свидетельствует ли это о финансовой устойчивости отрасли? По вашей оценке, у рыбаков еще остается запас прочности или он уже исчерпан?
— Действительно, за последние годы рыбная отрасль произвела огромные финансовые вложения в перезакрепление инвестиционных квот и рыбопромысловых участков, а также строительство в рамках инвестиционных обязательств. По данным Росстата, инвестиции в основной капитал рыбной отрасли без учета переработки за шесть лет составили не менее 600 млрд рублей.
При этом, как вы правильно сказали, резкого снижения производственных показателей в отрасли не наблюдается. Да, был небольшой спад в 2023–2024 годах, но он больше связан с санкционным давлением со стороны недружественных стран, стагнацией внешних рынков и поиском альтернатив.
Что касается запаса прочности, то, судя по результатам 2025 года как по росту выручки и рентабельности, так и по чистой прибыли, рыбная промышленность продолжает развиваться. Можно сказать, что отрасль постепенно «абсорбирует» все вышеописанные затраты. Разумеется, многое по-прежнему зависит от конъюнктуры внешних рынков, движения курса валют, регуляторики, но при всем при этом мы видим позитивную динамику отрасли.
По нашему мнению, рыбопромышленный комплекс России, с учетом пройденного пути и полученного опыта, начиная с 1990-х годов имеет серьезный запас прочности. В рыбной отрасли среднее значение за последние четыре года таких показателей долговой нагрузки, как долг/EBIT, составляет менее 4,5, а EBIT/проценты — более 4, что показывает достаточно высокую устойчивость по сравнению со многими секторами агропромышленного комплекса. Но, конечно, для любого инвестора и в целом для дальнейшего динамичного развития отрасли необходимо время для спокойной и предсказуемой работы, хотя бы в среднесрочной перспективе.
— Какой сектор — добыча, переработка, аквакультура — выглядит в этом плане более надежным?
— В каждом секторе рыбохозяйственного комплекса есть свои сложности и свои точки роста. Здесь большее влияние оказывает стратегия самого бизнеса и работа команды на каждом конкретном предприятии, будь то сектор добычи, переработки или аквакультуры.
— Есть ли отличия в подходах к кредитованию рыбаков и, допустим, предприятий мясной или молочной промышленности?
— Рыбная отрасль — такой же сектор агропромышленного комплекса, как животноводство, и подходы к кредитованию в целом схожие. Набор финансовых ковенант и требования к кредитному качеству во многом едины. Однако есть и свои отраслевые нюансы.
Простой пример — это лососевая промышленность на Камчатке. Мы, как профильный банк, понимаем, что методы расчета такого классического показателя финансовой устойчивости, как долг/EBITDA, в животноводстве и в добыче лосося совершенно разные из-за двухгодичного цикла (четные и нечетные годы) возврата основного вида тихоокеанских лососей — горбуши.
— На что вы в первую очередь смотрите, когда оцениваете проекты в рыболовстве? Какие слабые места чаще всего встречаются у рыбаков как у заемщиков?
— При оценке инвестиционных проектов в рыболовстве мы так же, как и в других отраслях, обращаем пристальное внимание на качество составления финансовой модели, реалистичность предпосылок, объем собственного участия и возможность поддержки проекта за счет действующего бизнеса в стресс-сценариях.
Что касается слабых мест рыбопромышленного комплекса, то они в первую очередь связаны с нестабильностью промыслового ресурса. Если говорить об основном виде, который добывается в водах России, — минтае, то он показывает удивительную стабильность, но при этом треска, палтусы или лососевые находятся под большим давлением. На наш взгляд, это и есть основное слабое место рыбаков как заемщиков.
Конечно, не стоит забывать и про внешнюю конъюнктуру, в том числе санкционное давление, поскольку рыбная промышленность — это отрасль-экспортер.
— Можно ли сказать, что за последние годы отношение банков к рыбной отрасли стало более настороженным или, наоборот, экспертиза выросла и принимать решения теперь проще?
— И да и нет. С одной стороны, с учетом того, что отрасль проделала большой путь для так называемого «обеления», нам стало гораздо проще ориентироваться в рыбном бизнесе и принимать кредитные решения.
С другой стороны, за счет инвестиционных аукционов первой и второй волны, а также перезакрепления рыбопромысловых участков существенно выросла долговая нагрузка рыбаков, что очевидно ограничивает банковский аппетит риска к отрасли.
— Какие тренды в рыбной отрасли и на рыбном рынке вы сегодня считаете наиболее значимыми с точки зрения экономики и инвестиций? Какие из них создают новые возможности, а какие — дополнительные риски для компаний и банков?
— Мы видим в рыбной отрасли сейчас два основных тренда. Первый — это вертикальная интеграция. Как отмечала на рыбопромышленном форуме в Санкт-Петербурге первый заместитель председателя правления нашего банка Ирина Жачкина, в животноводстве и мясопереработке 10 из 10 крупнейших холдингов — вертикально интегрированные, а в рыбной промышленности вертикальная интеграция практически отсутствует.
По нашему мнению, за счет вертикальной интеграции рыбопромышленные холдинги получат снижение зависимости от внешних контрагентов, снижение совокупной себестоимости благодаря контролю затрат и потерь, рост маржи, усиление контроля над ценообразованием и клиентским опытом, оптимизацию операционной деятельности в целом.
Второй тренд — это расширение рыбной полки и уход в более глубокую переработку, в том числе по направлениям Ready-to-Cook и Ready-to-Eat. На наш взгляд, это позволит увеличить потребление рыбы по всем возрастным категориям, в том числе среди молодежи.
Эти тренды создают новые возможности для инвестиций и позволяют предпринимателям переходить в более сложные, но при этом подверженные меньшему внешнему риску ниши.
Анна ЛИМ, журнал Fishnews
