НЮАНСЫ ПРОМЫСЛА
— Роман Сергеевич, чем добыча крабов отличается от промысла рыбы?
— Это другие орудия лова, другие принципы добычи (в основном ловушечный лов), другая цена, другие объемы. Очень важно планирование сроков вылова того или иного вида крабов, расстановка флота и расчет эффективной финансовой модели работы каждого рыболовного судна в отдельности. Это связано с тем, что основная добыча и доставка до потребителя происходит в живом виде и в относительно короткие сроки. Из-за ограниченного времени вылова и перевозки бывают случаи, когда принимаются решения о срочном изменении рейсового задания судна.
— И в каких случаях руководство компании корректирует рейсовое задание рыболовного судна?
— Иногда в связи с запросами от наших партнеров по рынку: им нужен тот или иной продукт, и они готовы согласиться на хорошие для нас условия. Бывает, погода диктует — шторма, ледовая обстановка и так далее. Наверно, это два главных фактора.
— Как работает система взаимодействия с государственными органами контроля?
— Действующая отраслевая система мониторинга отслеживает полностью весь флот. В электронном виде подаются судовые суточные донесения. Вообще, с тех пор как основной документооборот перевели в цифровой формат, работать стало проще и быстрее. И эта система постоянно совершенствуется, что нас радует.
Что касается контроля непосредственно в море, то в районах промысла работают вельботы, которые используют с недавнего времени передовые технологии с дронами, позволяющие осуществлять наблюдение на больших расстояниях. Могут подойти к судну и проверить, например, как проходит выборка крабового порядка, все ли соответствует разрешительному билету и так далее.
— Вы участвуете в программе строительства судов под крабовые квоты?
— Да, мы участвуем в инвестиционной программе и строим два краболова на Находкинском судоремонтном заводе. Заложены кили, строятся корпуса, купили двигатели в Китае, получаем другое оборудование. Все идет согласно графику. Спуск обоих судов на воду запланирован на 2028 год.
Хотел бы поблагодарить нашего партнера — банк ВТБ. С его помощью мы участвовали в аукционах на доли квот с инвестиционными обязательствами.
— Крабовый промысел предполагает специфическую нагрузку на людей. У вас небольшие суда? Вероятно, людям приходится работать в очень непростых условиях…
— У нас все суда среднетоннажные. Экипажи — 21–24 человека, что позволяет работать судну круглосуточно. Одна смена отдыхает, другая трудится.
— И сколько времени экипажи работают на промысле?
— Например, на крабе-стригуне бэрди сейчас промысловая обстановка неплохая и забивка судна 50 тоннами живой продукции требует от 10 до 15 дней. В общей сложности получается, что переход из порта до района промысла занимает неделю, далее 10–15 дней — работа на промысле и неделя обратного перехода. В среднем 25–30 дней, при благоприятных погодных условиях.
— Сейчас много говорят о проблеме дефицита кадров. Как вы ее решаете?
— В случае с судами, предусматривающими доставку живого краба, мы очень редко сталкиваемся с проблемой нехватки кадров. Там неплохие зарплаты. Но есть проблема с судами для промысла глубоководного краба, куда люди идут работать неохотно даже за хорошие деньги.
— Почему?
— Большой объем работы, длительный период промысла. Когда судно работает на варено-мороженой продукции, оно может оставаться на добыче по три-четыре месяца без захода в порты. Людям тяжело вдали от дома проводить большое количество времени. Необходимо стимулировать их ростом зарплат и премиями.
ГЛУБОКОВОДНЫЕ КРАБЫ
— Вас можно поздравить: «Амуррыбпрому» вернули доли квот глубоководных крабов…
— Да, правительство исключило глубоководных крабов из перечня видов, по которым выделяются квоты добычи в инвестиционных целях. В результате нам вернули ранее изъятые доли квот — около 500 тонн. Мы не самая большая компания на крабовом рынке, и для нас это серьезное подспорье. Я знаю, что большую работу по выводу квот глубоководных крабов из механизма аукционных квот проделала Дальневосточная рыбопромышленная управляющая компания (ДРУК). Хочется поблагодарить их от лица всех компаний, которые работают на добыче глубоководных крабов.
— Получается, что схема «квоты под инвестиции», которая работает на других видах краба, в случае с глубоководными оказалась нерабочей. Почему?
— Другая экономика. Во-первых, промысел глубоководного краба не всегда стабилен. Были времена, когда мы выпускали по 500–800 кг продукции в сутки, что на грани рентабельности. Для сравнения: сегодня мы выпускаем от 1,5 до 3 тонн готовой мороженной продукции в сутки. Во-вторых — и это важнее, — у глубоководного краба низкая маржинальность. Из всех видов крабов, наверно, он самый дешевый.
Краб крабу рознь. На вершине продаж по цене и востребованности — камчатский и синий королевские крабы. Краб-стригун опилио — где-то посередине. Равношипый — чуть выше него, краб колючий — примерно в районе опилио. Ну, а глубоководный — в самом низу списка. Кстати, в Россию глубоководный краб продавать нельзя из-за чрезмерно жестких нормативов по содержанию мышьяка.
— А как другие страны?
— В Китае, Южной Корее, Японии, Таиланде, Вьетнаме, Сингапуре этот вид краба с удовольствием покупают.
ОСОБЕННОСТИ ПРОДАЖ
— Основной рынок потребления дальневосточного краба — это страны АТР. Есть ли шансы у российского рынка?
— Я думаю, да, особенно если развивать культуру потребления внутри страны. Мы уже продаем совсем маленькую часть своей продукции внутри России.
— Цена продукта — это критично?
— Конечно, критично. Российский рынок, к сожалению, пока не готов приобретать краба по существующим ценам в больших объемах. Но морепродукты не могут стоить дешево. Это большой труд и большие затраты.
— Насколько сложно доставить краба в Азию живым, чтобы продать дороже?
— Лет двадцать назад это действительно было технологически сложно. Сегодня на промысле и перевозке работают суда с современным оборудованием, обученными экипажами, которые следят за выполнением необходимых условий по аэрации, охлаждению, проливке. В таком режиме потери живого краба минимальны.
— А откуда это оборудование и опыт?
— Хорошее оснащение изготавливают в Южной Корее, именно корейцы за последние десятилетия мощно продвинулись в этом направлении. У нас на судах установлено оборудование, которое позволяет пропускать через специализированные рефрижераторные установки от 10 до 20 тонн морской забортной воды в час. В Китае сейчас тоже научились изготавливать похожее оборудование, которое к тому же дешевле.
— Трейдеры с российского рынка на вас не выходят с предложениями, скажем, в Москву доставлять морепродукты?
— Нет, логистика не та. Придется везти краба девять часов самолетом, что резко поднимет конечную цену. В Москву, наверно, проще везти из Мурманска, там краб хорошего качества и размера. Насколько мне известно, такие поставки существуют.
ТРАДИЦИИ ПОТРЕБЛЕНИЯ
— Вам, вероятно, приходится много ездить по странам АТР. Крабовые рынки Китая и Южной Кореи отличаются?
— Они похожи. И там, и там любят живого краба. Конечно, есть свои тонкости приготовления — свои соусы, специи. Но в целом и в Китае, и в Корее их варят одинаково: в пароварке на морской воде.
— Крабов едят в ресторанах или дома тоже?
— И дома тоже едят. В Корее сейчас очень популярны стритфуд-лавочки, где живого краба вам достанут из бассейна, у вас на глазах его сварят, разделают, приготовят из внутренностей соус и упакуют всё в пенопласт, чтобы сохранить температуру во время доставки домой.
Вообще в Корее любят есть в домашних условиях. Люди едут с работы, покупают себе всякие вкусности и едят дома с семьей перед телевизором. В Китае примерно то же, только людей в десятки раз больше.
— А каково соотношение объемов поставок между Китаем и Кореей?
— Если говорить о нашей компании, то порядка 70% мы отгружаем в Китай, около 30% — в Корею.
— В Республике Корея меньше жителей, и получается, что там на душу населения краба едят больше?
— Нужно понимать, что рынок живого краба изначально корейский. В Китае он развиваться стал лет десять назад.
— А Япония?
— Сегодня Япония — это рынок главным образом варено-мороженой продукции. Я специально посещал Осаку, чтобы посмотреть, как японцы едят краба. У них другая культура потребления.
Корейцы и китайцы просто берут вареного краба, отрывают ему ноги, клешни, панцирь, режут и едят. У японцев, можно сказать, более культурное потребление. Они приносят по фаланге. Одну, допустим, в виде сашими, вторую — просто варено-мороженую, третью — жаренную с сыром. И вот так они в течение двух часов могут приносить вам одного краба по кусочкам в разном приготовлении.
— Живой краб в странах АТР — это еда больше семейная или празднично-событийная?
— И семейная, и празднично-событийная. Корейцы, к примеру, в основном едят краба на мероприятиях. Это может быть семейное торжество, корпоратив на работе, встреча с друзьями, государственный праздник. Как правило, краб — это праздник.
— А что с рыбой? Обращали ли вы внимание на рынок рыбопродукции в странах АТР?
— Мне в любом случае это интересно. Мы так или иначе соприкасаемся с рыбопромышленниками. У нас разная специфика, но отрасль одна. Я отслеживаю основные отраслевые события, в том числе и через Fishnews. Ко мне иногда обращаются партнеры из Кореи, Китая: «Нужна рыба. Где нам в России найти ее?» Я в таком случае даю контакты своих коллег по рыбной отрасли, чтобы они могли связаться напрямую.
— И что для корейцев, скажем, минтай?
— У корейцев нет неважной рыбы. Они готовы покупать и потреблять любые морепродукты, любую рыбу. Для них это приоритетная еда.
— А я недавно читал, что в Японии сокращается потребление рыбы.
— Я думаю, это связано с экономикой страны. Она падает, одновременно снижаются и потребительские возможности населения. В Корее, напротив, экономика сейчас растет. Может быть, она не в полной мере стабильная, плавающая, тем не менее, насколько мне известно, в Корее сегодня один из самых высоких ВВП на душу населения.
Поэтому корейцы едят много рыбы. Рыба — это же здоровье. Белки, минералы, омега-3 и тому подобное. А корейцы просто помешаны на живой, здоровой, вкусной еде.
— А молодежь? Есть ли у нее деньги?
— Рыба и морепродукты есть разные, в том числе и по цене. Конечно, студенты предпочтут более дешевую здоровую еду, чем дорогую здоровую еду. В любом случае корейская молодежь с удовольствием ест морскую продукцию.
В корейских городах очень много небольших ресторанчиков, которые обычно расположены прямо у моря или в многолюдных местах в населенных пунктах, где нет моря. Там торгуют только морской разнообразной продукцией. Рыба, моллюски, небольшие крабы, ракушки и так далее. Все это местное и либо свежее, либо живое. Такие заведения очень популярны, постоянно аншлаг. Приходишь и порой полчаса-час стоишь в очереди, чтобы сесть за стол.
ВАЛЮТА ДЛЯ СТРАНЫ
— Одна из задач, которую ставит перед рыбаками государство — это увеличение валютной выручки. Если говорить о крабе, это возможно?
— На сегодня рынки стабильны. Из года в год демонстрируют примерно одну динамику. Поэтому я не вижу способов заметного увеличения валютных поступлений. Объем вылова зависит от ОДУ, который резко увеличить нельзя, это уже биология. Да и увеличение вылова негативно отразилось бы на ценах.
Роста выручки за счет наращивания глубины переработки, в отличие от рыбы, в случае с крабом тоже не будет. Вообще самый дорогой краб — живой. И даже если вы изготавливаете варено-мороженую продукцию из краба, нужно понимать, что самая хорошая переработка — судовая. Ее больше всего ценят на азиатских рынках. Краб, который заморожен на судне, и краб, который переработан и заморожен на берегу, — это два разных продукта. И они будут по-разному цениться.
— Живой краб дороже всегда?
— Раньше были прецеденты, когда варено-мороженая продукция достигала пика своих цен за счет дефицита на фоне переизбытка живого краба. Но сегодня таких скачков уже нет, рынки стабильны, объемы распределены. Многие крабовые компании, особенно крупные, заключают годовые контракты на поставку больших объемов. Все уже знают, какой объем зайдет в ту или иную страну в конкретный период.
— В Азии есть возможность расширить рынки сбыта за счет новых стран?
— В этом направлении перспективы есть. Не весь еще мир попробовал нашего дальневосточного краба.
— Правильно ли, что чем больше возможностей продавать в разные страны, тем проще работать с Китаем?
— Конечно. Если мы все объемы будем экспортировать только в Китай, они нас зажмут ценовой политикой. В бизнесе это нормально, если у тебя нет конкурентов. А пока у Поднебесной есть конкуренты в виде других стран, цены будут как минимум на том же уровне.
— Получается, увеличение валютной выручки все-таки возможно через расширение географии продаж?
— Мы не можем в больших объемах возить живую продукцию в другие страны из-за логистики. Вот Вьетнам готов брать ограниченные объемы живой продукции. Туда и отправляют небольшими партиями по 5–10 тонн. Везут самолетами, что резко увеличивает цену.
Насколько я знаю, из России во Вьетнам сегодня мало кто поставляет, а может быть, вообще никто не поставляет. Возможно, поставляют китайские и корейские трейдеры путем реэкспорта. В целом, скажем так, 50 тонн отправить на Вьетнам за месяц — это реалистично.
— Вы — мастер спорта по самбо. Где вы учились?
— Я активно занимался самбо лет с девяти-десяти и до двадцати пяти. Здесь, во Владивостоке, в обычных секциях и школах.
— Росрыболовство организует мероприятия, связанные с самбо. Участвуете в них?
— Еще ни разу не участвовал, но хотелось бы от лица компании поспособствовать в качестве спонсора. Как дань уважения виду спорта, которому я посвятил большую часть своей жизни. Ведутся переговоры с Росрыболовством, там только за. Так что посмотрим. Желание такое есть.
Андрей ДЕМЕНТЬЕВ, журнал Fishnews
