— Максим Георгиевич, на ваш взгляд, при тех изменениях, которые наблюдаются с ключевыми промысловыми ресурсами, настало время в целом поговорить, что происходит в рыбном хозяйстве Дальнего Востока и куда оно двигается?
— Понятно, что мы стоим на пороге нового периода в дальневосточной рыбной отрасли. Пересматривалось регулирование рыбного хозяйства, принципы предоставления доступа к ресурсу — вводились инвестиционные квоты, аукционы. А получилось, что природа сама все решила: естественные условия формируют новый облик рыбохозяйственного комплекса Дальнего Востока. Прежде всего я имею в виду изменения ресурсной базы. И мне кажется, не приходится говорить о том, что они краткосрочные — всего на год-два. И всё это требует осознания, в том числе и с точки зрения управления отраслью. Надо собраться и посмотреть, что нас ждет в дальнейшей перспективе и как на федеральном и региональном уровне поддержать рыбохозяйственный комплекс в это непростое время, как сберечь его.
Наблюдается не только падение численности тихоокеанских лососей. Климатические изменения, видимо, сказываются и на других видах водных биологических ресурсов. Не так, может быть, быстро и не так ярко, но отражаются. Коллеги уже говорят о том, что в связи с потеплением на Южных Курилах гибнет морская капуста, а это может отразиться на состоянии других промысловых объектов.
С ресурсами минтая по разным промысловым районам ситуация разная, по добыче в Охотском море в этом году специалисты еще подведут итоги, но по результатам сезона «А» мы видим, что предприятия недобрали тех объемов, которые брали раньше. По другим объектам добычи тоже много вопросов.
Единственный, наверное, перспективный ресурс, который мы у себя в Сахалинской области отмечаем, — это сахалино-хоккайдская сельдь. Ее уловы растут.
Сейчас очень важны прогнозы дальнейшего влияния природных изменений на ресурсную базу. Лосось, который поддерживал наши дальневосточные регионы, был важной составляющей экономики и предоставления рабочих мест, по всей видимости, уходит из основных объектов промысла. У нас остаются предприятия, не обеспеченные сырьем. Надо посмотреть, что делать.
Соседние страны, экономика которых зависит от рыболовства, в период падения запасов ищут способы и методы поддержки рыбохозяйственного комплекса.
— Какие последствия ситуации с лососем вы видите для прибрежных регионов? Ведь можно, наверное, рассуждать так, что в случае сокращения сектора произойдет переток трудовых ресурсов в другие направления, а бизнесу нужно будет искать новые ниши...
— На самом деле среди всего того большого количества водных биоресурсов, которые добываются в Дальневосточном бассейне, тихоокеанские лососи играют особую роль. Это рыба, вокруг которой выстраивалась инфраструктура. Без преувеличения, поселкообразующий ресурс. Самый яркий пример — это Камчатка. У нас показательны Курильские острова, тот же Итуруп, где в свое время добывали порядка 40 тыс. тонн лосося, а теперь этого ресурса нет. А ведь под него создавались производства.
Если при работе на промысловом флоте можно перейти в другой экипаж, на другое судно, то в прибрежных отдаленных поселках трудоустроиться сложно и бизнес просто не сможет найти никакую другую нишу. Чем еще заниматься в этих отдаленных прибрежных населенных пунктах, кроме промысла?
Именно поэтому соседние страны — чтобы сохранить поселки, рабочие места, чтобы люди не уезжали — ищут способы поддержать отрасль: понимают, что заменить исторически сложившиеся направления будет трудно.
Сейчас в Сахалинской области с такой провальной лососевой путиной мы теряем рабочие места, огромный трудовой потенциал. Закрываются лососевые рыбоводные заводы: из 80 предприятий из-за отсутствия подходов рыбы заложить икру на инкубацию смогли только 34. А ведь каждый ЛРЗ — это коллектив профессионалов. Людей готовили, собирали, а теперь весь этот кадровый потенциал рискуем потерять. Перезадействовать специалистов такого профиля в других отраслях трудно. Опасаемся, что люди будут уезжать с островов. Этого важно не допустить.
— Какие первоочередные задачи видит перед собой в такой ситуации ассоциация?
— Я встречался с губернатором Сахалинской области Валерием Игоревичем Лимаренко, обсудили вызовы, с которыми столкнулась отрасль. Со стороны главы региона мы увидели готовность рассмотреть меры поддержки рыбного хозяйства. Это может быть диверсификация бизнеса, туристическое направление. Думаем, как задействовать такой ресурс, как тунец. Конечно, приятно, что заходят тунцы, но не совсем понятно, как использовать эту рыбу, куда продавать продукцию. Прорабатываем вопрос о рынках.
Сегодня обсуждаем возможные механизмы поддержки. Среди ключевых выделил бы сохранение лососевых рыбоводных заводов. Сберечь ЛРЗ необходимо, рассчитывая на перспективу. Это вопрос даже не работы коммерческих предприятий, как может показаться, — это поддержка сохранения оставшихся популяций лососей. Когда климатические условия поменяются и ситуация с лососями выправится, у нас будет посадочный материал, чтобы стартовать в период увеличения численности.
— В зоне внимания ассоциации остаются и вопросы, связанные с предоставлением доступа к промыслу.
— Тревожит возможность выставления на аукцион долей квот вылова по беспозвоночным. Доступ к этим ресурсам — поддержка для экономики нашего региона, и нельзя, чтобы он ее лишился. На таких объектах у нас работает порядка 50 предприятий. Если заявят аукцион, то явно будет выставлено несколько крупных лотов и наши пользователи не смогут их приобрести — в результате они потеряют доли. Это будут крайне негативные последствия, в том числе для экономики Курильских островов.
Также надо отметить, что впереди — в 2033 году — у нас перезакрепление долей квот добычи водных биоресурсов на новый период. Осталось не так много времени, как может показаться. Это еще одна важная историческая веха для рыбохозяйственного комплекса. И точно рыбацкое сообщество должно быть участником обсуждения принципов заключения новых договоров. Роль ассоциаций как раз и будет состоять в таком диалоге с государством и регулятором.
Маргарита КРЮЧКОВА, Fishnews
