— Александр Александрович, какие приоритетные задачи стоят перед группой компаний «Антей» на текущем этапе?
— На сегодняшний день в контуре ГК «Антей» более 20 компаний, которые выполняют задачи по добыче краба и его реализации. Новый этап развития требует определенных стратегических изменений. Учитывая, что наши предприятия разбросаны географически — в разных часовых поясах, в разных рыбохозяйственных бассейнах, возникает необходимость централизации функций управления.
В связи с этим мы планируем создать управляющую компанию, задачей которой будет консолидация стратегических направлений в бизнесе с точки зрения повышения их эффективности и управляемости. Речь идет о централизации ряда ключевых для компании функций, таких как продажи, закупки, техническое обеспечение, производство, логистика, складские операции и т.д. Рынок краба сейчас достаточно непростой с точки зрения экономики, если сравнивать его с предыдущими периодами, поэтому, конечно же, нам нужно повышать маржинальность на всех направлениях работы.
— «Антей» первым рискнул построить специализированное судно для добычи краба на российской верфи, а потом заказал сразу серию краболовов у дальневосточных судостроителей. Как продвигается строительство нового флота?
— В рамках так называемого первого этапа квот под инвестиции мы действительно ведем строительство пяти краболовов, которые планируются к сдаче в соответствии с инвестиционными требованиями в 2026 году. Совместно с Находкинским судоремонтным заводом идем четко по предписанному графику и рассчитываем получить эти суда в течение следующего года.
Существует еще второй этап — уже под другие квоты, — который предусматривает строительство еще трех судов. Мы также активно занимаемся реализацией этого инвестпроекта. Закладка киля краболовов уже состоялась, суда строятся и по плану будут сданы до конца 2028 года.
— Несколько лет назад «Антей» мощно зашел на Северный бассейн. Насколько важно для вас северо-западное направление?
— Северный бассейн с каждым годом приобретает для нас все большую значимость. Прежде всего, как географическая диверсификация промысла краба, альтернатива Дальневосточному бассейну, из которого берет начало компания. В Баренцевом море за несколько десятилетий камчатский краб и краб-стригун опилио прижились и уже считаются практически местными видами.
Мы планируем развивать наше присутствие в этом бассейне. У нас есть для этого все возможности — квоты, флот, производственная площадка для передержки живого краба в Мурманске.
Кроме того, мы активно участвуем в программе «Профессионалитет» с мурманскими образовательными учреждениями. Это государственная программа, в рамках которой компании инвестируют в развитие кадрового потенциала. Нехватка узких специалистов ощущается не только в рыбной отрасли, но в ней особенно, потому что у нас глубокая специализация и просто найти человека со стороны сложно. А если в составе экипажа не будет необходимого количества людей требуемой квалификации, судну никто не разрешит выйти на промысел.
«Антей» себе этого позволить не может, поэтому мы активно участвуем во всех социальных проектах, которые позволяют нам привлечь дополнительные трудовые ресурсы. В начале ноября мы обсуждали реализацию программы «Профессионалитет» на встрече с губернатором Мурманской области Андреем Чибисом, поскольку для нас она стратегически важна. Говорили о проектных решениях, которые мы должны реализовать до конца 2025 года и в следующем году, согласовали графики финансирования этого проекта.
Более того, я планирую в ближайшие месяцы встретиться с ректорами ведущих мурманских вузов, для того чтобы обозначить приоритетность этого вопроса для нас. Хотелось бы, чтобы мы могли вдолгую работать с вузами по привлечению молодежи. Будь то сопровождение студента на каком-то этапе и доведение его до выпуска, формирование грантов для помощи и поддержки обучающихся или прохождение практики по тем профессиям, которым обучаются будущие моряки. Этот вопрос я как генеральный директор беру на личный контроль.
— Какие еще планы вы связываете с Северным бассейном?
— В Мурманске мы планируем расширять передержку для краба, чтобы синхронизировать имеющиеся там объемы с передержкой в подмосковных Химках, мощности которой также сейчас анализируются. Нам хотелось бы добиться сбалансированных объемов, которые бы четко укладывались в пиковые нагрузки сезона.
Продолжаем работать над возможностями унификации нашего флота на Северном и Дальневосточном бассейнах. Это комплексная и долгосрочная задача, которая является частью нашей работы по повышению эффективности использования флота и снижению себестоимости добычи краба.
С интересом смотрим и на переработку. У нас уже есть производственные мощности в Мурманске, и мы активно изучаем и анализируем рынок на предмет использования этих мощностей диверсификации продукта. Не секрет, что хотя мы в большей степени работаем в сегменте b2b, добавленная стоимость формируется также в направлении b2c, и здесь мы ищем резервы для дополнительной маржи.
На мой взгляд, нам нужно искать нишевые продукты, с которыми мы бы могли формировать бренд, его капитализировать и диверсифицировать. Это позволило бы усилить работу с форматом HoReCa, сетевого ритейла, неорганизованной или организованной розницы не только в Российской Федерации, но и за рубежом.
Направление по выпуску крабового жира и других производных из крабового сырья, в том числе представляющих интерес для фармацевтики, мы тоже не забросили и, возможно, будем развивать его дальше. Пока производим расчеты по соответствующему инвестпроекту в части оборудования и возможностей реализации. Оцениваем перспективы, доходность, экономику производства, необходимые вложения, окупаемость — исходя из этих цифр будем принимать окончательное решение.
В целом мы считаем, что любые идеи относительно возможностей заработать на крабовом рынке, касающиеся текущих процессов либо каких-то инновационных направлений и продуктов, заслуживают рассмотрения.
— Но реализация живого краба по-прежнему в приоритете?
— В нынешней ситуации живой краб является локомотивом продаж, учитывая рынки, на которые он поставляется.
— Краб всегда рассматривался в первую очередь как экспортный продукт. Последние три года главным рынком для российских предприятий стали страны Азии. С какими вызовами вы столкнулись при работе на этом направлении?
— После закрытия американского рынка нам пришлось полностью пересмотреть формат реализации краба. В США мы продавали нашу продукцию в замороженном виде — для этого не требуются дополнительные мощности или специальная логистика. Когда поставки на этот рынок прекратились, мы стали думать, каким образом организовать экспорт краба в живом виде, потому что в странах Юго-Восточной Азии он востребован прежде всего в таком виде.
Именно с этой целью на Северном бассейне мы построили передержку для живого краба. В свою очередь, живой краб, с учетом ограниченного срока жизни, потребовал от нас диверсификации в области логистики. Нужно было принимать быстрые решения, экспериментировать, искать нестандартные варианты, но «Антей» никогда не боялся пробовать что-то новое. И такой настрой позволил нам зайти на новые рынки.
Кроме того, потребовалось переориентироваться с ментальности американского рынка на ментальность Востока, поскольку это разные подходы к бизнесу, разная организация работы. Есть своя специфика как в переговорном процессе, так и в процессе приемки живого краба.
На сегодняшний день у нас два основных канала поставок — это водный путь и авиа. Авиаперевозки — самый быстрый, хотя и технически довольно сложный вариант. Краб в емкостях с водой сначала едет из Мурманска в Химки, там загружается в самолет и летит в страны, где находятся наши покупатели. Эту модель мы отработали, и с учетом такого длинного пути нормы потери продукта у нас относительно невысокие.
А традиционным способом — по морю — живой краб доставляется в Китай и Корею с Дальнего Востока, там относительно короткое логистическое плечо. На самом деле, мы пробовали возить живого краба и из Мурманска по Северному морскому пути, но такая практика себя не оправдала в сравнении с альтернативными видами доставки.
Также с Северного бассейна на экспорт в азиатские страны у нас идет замороженная крабовая продукция по железной дороге.
Насколько я знаю, наши коллеги возят живого краба из Мурманска даже автотранспортом — через всю страну — до границы с Китаем и далее. Сажают по несколько водителей, в пути они меняются, и машины следуют без остановок. Мне рассказывали, что таким образом буквально за четыре дня доезжают до границы.
— Вы так не пробовали?
— Нет, но мы изучаем этот вопрос. Как я уже говорил, любую новую идею мы рассматриваем через призму эффективности: подвергаем анализу, считаем, сравниваем с текущим вариантом. Если окажется, что это решение эффективное и более доходное, то почему бы и нет? Мы достаточно гибкие в этом плане.
— А усиления конкуренции на азиатском рынке за эти три года вы не ощутили?
— Знаете, это спорный момент. Пока была открыта Европа и Америка, Китаю в этой части уделялось не слишком много внимания. Этот рынок российские краболовы начали активно прорабатывать только последние три года. Он растет, растут объемы потребления и, соответственно, спрос.
Популярность российского краба, преимущественно камчатского, в Азии тоже на подъеме. Я бы сказал, что на сегодняшний день наш краб стал более узнаваемым, чем когда-либо.
В то же время объем краба строго регулируется государством и, скажем так, не сильно меняется с точки зрения годового объема вылова. Объем предложения ограничен. Поэтому речь скорее о том, что чем больше будет наша узнаваемость на зарубежных рынках и чем более востребованным будет наш продукт, тем с большей выгодой мы сможем поставлять его на экспорт.
— Рост узнаваемости — это результат усилий, которые российские краболовы, включая «Антей», прилагали, чтобы сформировать и раскачать рынок в Китае?
— Конечно. Мы используем самые разные ресурсы и возможности для популяризации нашей продукции. Начиная от активностей конкретных производителей и заканчивая общими выставками, ярмарками и фестивалями, которые проводятся в странах Юго-Восточной Азии с целью продвижения российского краба.
И мы видим результаты. На сегодняшний день краб на праздничном китайском столе является своего рода показателем успешности и, скажем так, определенного статуса. Добиться такого восприятия было непросто, тем более в условиях конкуренции с продуктами-субститутами вроде омаров, лобстеров и других ракообразных.
— Государство ставит перед рыбаками задачу по увеличению стоимости экспорта, и крабовый сегмент здесь является одним из ключевых. А видит ли бизнес поддержку со стороны госструктур в части продвижения в Китае, выхода на другие азиатские рынки?
— Мы регулярно получаем приглашения от профильных министерств и ведомств, а также руководства регионов на международные встречи, в том числе по темам, которые затрагивают рыбную отрасль и, в частности, краба. На таких встречах формируется пул потенциальных российских экспортеров и покупателей из какой-то другой страны, а государство в данном случае предоставляет площадку и выступает координатором контактов для организации поставок российской продукции на зарубежные рынки.
Определенная информационная, консультационная работа с экспортерами также осуществляется через дипмиссии и торгпредства. Поэтому я бы сказал, что государство поддерживает возможность выхода на внешние рынки наших национальных продуктов.
— Как вы смотрите на перспективы внутреннего рынка для краба?
— Российский рынок для краба, конечно, сложный, учитывая высокую себестоимость этого продукта. Он во многом напоминает рынок черной икры, который узко сегментирован, ограничен по объемам и не сильно нуждается в популяризации, потому что цена отсекает масс-маркет. К тому же на сегодняшний день стоимость краба внутри страны ниже, чем за рубежом, и рыбакам выгоднее поставлять его на экспорт.
Тем не менее я считаю, что у краба на российском рынке есть потенциал, если идти в переработку. То есть мы говорим не о монопродукте в виде варено-мороженого краба или, допустим, его конечностей, а о продуктах, в составе которых присутствует краб. Повторяю, на мой взгляд, нам нужно искать нишевые решения, будь то готовая еда или замороженные полуфабрикаты, где краб может выступать одним из ингредиентов. Причем в зависимости от величины его доли это могут быть продукты, нацеленные на все потребительские группы.
Именно в этом направлении мы планируем работать с точки зрения как реализации, так и потребительского маркетинга, чтобы, возможно, найти свою нишу и в сегменте FMCG. Будем изучать и анализировать потребности рынка, конкурентов, сетей и потребителя, чтобы сформировать те продукты, которые могли бы занять устойчивое место на полке, и тиражировать их.
— Фирменный магазин «Антея» давно стал визитной карточкой международного аэропорта Владивостока. Это только имиджевый проект? Что он дает компании?
— Как руководитель группы компаний могу сказать, что наш фирменный магазин, который действительно встречает всех прилетевших во Владивосток, — это визитная карточка не только аэропорта, но и всей рыбной отрасли региона. Здесь важна и имиджевая, и социальная составляющая, потому что работа рыбопромышленных предприятий и продукция, которую они выпускают, не должны оставаться за кадром. На мой взгляд, такой визитной карточкой не помешало бы обзавестись и Мурманску.
И в целом, мне кажется, нам стоит подумать над фирменной розницей, поскольку это не только дополнительный канал продаж, но и повышение узнаваемости бренда. А узнаваемость — это дополнительная капитализация.
Да, это непростая задача. Как я уже говорил, цена на краба кусается. Но если предложить рынку крабосодержащие продукты с более демократичным ценообразованием, возможно, они окажутся привлекательны для достаточно широкой аудитории. В принципе, это стандартные технологии, которые применяются в сегменте FMCG, где подобные задачи решаются инструментами маркетинга.
Другое дело, что в рыбной отрасли маркетинг далеко не на первых ролях, хотя в других отраслях с него как раз все начинается. Как ни крути, замороженный краб, а уж тем более живой, — это в большей степени сырье, а не переработанный продукт, здесь нет маркетинга. Это рынок b2b как есть.
Но если вы получаете дополнительную маржу за счет нескольких этапов переработки, выходите в сетевой ритейл, где работаете непосредственно с потребителем, здесь уже включается маркетинг. И в этом направлении, наверное, нужно двигаться.
— Вы считаете, что такое движение к конечному потребителю — это правильный путь для рыбной отрасли, в том числе и ее крабового сегмента?
— Я думаю, да. Потому что каждое дополнительное действие с продуктом формирует добавленную стоимость. От этого выигрывает и производитель — за счет более эффективного использования сырья, и потребитель, который получает более привлекательный продукт, и государство — в виде роста налоговых отчислений.
Анна ЛИМ, специальный выпуск журнала Fishnews
